ЧУМА XXI ВЕКА?

Коррупция на Северном Кавказе.

О.П. ПОЯНДАШОЕВ,
руководитель антикоррупционной
службы России «Кобра» по г. Краснодару
и Краснодарскому краю, советник II ранга.
Почетный сотрудник госбезопасности СССР.

Проблема коррупции стала для России одним из главных камней преткновения на пути её развития.
Коррупция подрывает фундаментальные принципы демократического правления. Кор-рупционные практики смещают центр принятия решений из публичного в частный сектор, снижая прозрачность действий и ответственность чиновников перед обществом. Коррупция нарушает один из демократических постулатов – принцип равенства, обеспечивая привиле-гии и доступ к ресурсам одним – ограничивает в этом других. Это ведет к нарушению прав и свобод человека.


Сегодня коррупционная преступность – традиционный и распространенный вид пре-ступности, существующий во многих вполне, казалось бы, цивилизованных странах мира. По мнению авторитетных ученых, коррупция – тотальна, и Россия – в числе наиболее кор-румпированных государств мира. Коррупция стала едва ли не главным способом экономического развала страны, разрушения системы государственной власти и управления, срыва рыночных реформ, криминальной деформации правосознания общества.
О масштабах коррупции косвенно свидетельствует объём вывезенного из России капи-тала. По различным оценкам, только с 1990 по 2010 гг. из России вывезено более 900 млрд долларов.
Коррупция (от латинского corrumpere – портить) – использование должностным лицом властных полномочий и доверенных ему прав в целях личной выгоды, противоречащее установленным законам и правилам. В современной экономической науке принято отмечать множественность причин коррупции; выделяются экономические, институциональные и социально-культурные факторы. Экономические причины коррупции – это, прежде всего, низкие заработные платы государственных служащих – при их высоких полномочиях влияния на деятельность фирм, граждан. Коррупция расцветает всюду, где у чиновников есть полномочия распоряжаться какими-либо дефицитными благами. Особенно это заметно в развивающихся и в переходных странах, но проявляется и в странах развитых. Так, в США отмечено много проявлений коррупции при реализации программы льготного предоставления жилья нуждающимся семьям.
Институциональные причины коррупции – высокий уровень закрытости в работе государственных ведомств; громоздкая система отчетности; отсутствие четкости и про-зрачности в системе законотворчества, слабая кадровая политика государства – допускающая распространение синекур и возможности продвижения по службе вне зависимости от действительных результатов работы служащих.
Социально-культурные причины коррупции – деморализация общества, недостаточная информированность и организованность граждан, общественная пассивность в отношении своеволия «власть имущих». В тех странах, где действуют все три группы факторов (прежде всего – в развивающихся и постсоциалистических странах), коррупция наиболее высока. В странах западноевропейской цивилизации эти факторы выражены слабее, поэтому и коррупция там более умеренна.
Причины высокой коррупции большинство специалистов видит в несовершенстве по-литических институтов и законодательства. Есть основания полагать, что существенный вклад вносят и двусмысленные законы.
Незнание или непонимание законов населением позволяет должностным лицам осу-ществлять бюрократические процедуры, завышать – или занижать – выплаты.
Нестабильная политическая ситуация в стране.
Отсутствие сформированных механизмов взаимодействия институтов власти.
Зависимость стандартов и принципов, лежащих в основе работы бюрократического ап-парата, от политики правящей элиты.
Профессиональная некомпетентность бюрократии.
Кумовство и политическое покровительство, приводящее к формированию тайных со-глашений, ослабляющих механизмы контроля над коррупцией.
Отсутствие единства в системе исполнительной власти – т. е. регулирование одной и той же деятельности различными инстанциями.
Низкий уровень участия граждан в контроле над государством…
Можно назвать и другие предположения в отношении обстоятельств, которые, возмож-но, являются причинами высокой коррупции. Это низкий уровень заработной платы в госу-дарственном секторе по сравнению с частным сектором; государственное зарегулирование экономики; зависимость граждан от чиновников; монополия государства на определённые услуги; оторванность бюрократической элиты от народа; экономическая нестабильность, инфляция; этническая неоднородность населения; низкий уровень экономического развития (ВВП на душу населения); религиозная традиция; культура страны в целом…
В странах с наиболее низким уровнем коррупции зарплата чиновников в 3–7 раз пре-вышает заработки в производственном секторе.
Один из наиболее спорных вопросов – роль государственного регулирования рынков; роль государства как монополиста. Для всех стран с низкой коррупцией характерна относи-тельно свободная экономика. Наоборот: экономика, характеризующаяся монопольной вла-стью чиновников и власти, поддерживающая цены на уровне ниже рыночных, порождает стимулы для взяточничества – как средства получения дефицитных товаров и услуг.
Политика как практика управления государством – и коррупция всегда были тесно связаны. Более того: коррупция зачастую становится «спусковым крючком» глубоких политических изменений. Об этом свидетельствуют события в виде цветных революций в Таджикистане, Чечне, Грузии, Ираке, Сирии, Украине, Кыргызстане. Любое государственное устройство объективно – в большей или меньшей степени – чревато коррупцией. Поэтому политическую коррупцию целесообразно рассматривать как более широкое явление.
В отечественной науке, как и в зарубежной, выделяются следующие признаки полити-ческой коррупции:
а) отсутствие явной противоправности;
б) нацеленность на захват, сохранение, укрепление и распределение власти – как от-дельными лицами, так и их группами (партиями, регионами, кланами, иными устойчивыми сообществами);
в) использование для достижения указанных целей как государственных, так и обще-ственных ресурсов.
Политическая коррупция имеет широкий спектр. Ее особая разновидность, по мнению ряда авторов, коррупция идейная. Она непосредственно связана с системой госуправления. Любое государственное управление должно четко соотносить средства администрирования с его стратегическими и тактическими целями. Посредством идейной коррупции происходит принципиальное смещение в системе «цель – средство». Идейная коррупция в своей наиболее опасной форме появляется тогда, когда искажаются сами цели управления. Идейная коррупция – это подмена целей, подмена интереса общественного, общегосударственного, общечеловеческого иными интересами.
Ее наиболее опасные проявления – узаконенный произвол чиновничества на выбор це-лей и средств государственных решений, стратегий, действий; низкое качество государ-ственных решений, декларативность, популизм государственных политиков; привлечение одних и тех же разработчиков с едиными идеологическими и иными установками; участие в разработке государственно-управленческих решений организаций и органов, получающих финансирование за счет зарубежных бюджетных и небюджетных грантов. Неизвестность авторов − разработчиков проектов нормативных правовых актов – приводит к их некачественности, к возможности лоббирования узких интересов в завуалированной форме. Всё это выводит данный вид коррупции на уровень одной из наиболее значимых угроз национальной безопасности государства.
Другой наиболее распространенный вид коррупции – экономическая. Под ней пони-мается подкуп (получение, обещание, предложение, дача или вымогательство взятки), любое другое незаконное использование лицом своего публичного статуса, сопряженное с получе-нием выгоды (имущества, услуг или льгот или преимуществ, в том числе неимущественного характера) как для себя, так и для любых других лиц, вопреки охраняемым законом эконо-мическим интересам гражданина, юридического лица, общества или государства, либо неза-конное предоставление такой выгоды указанному лицу вне зависимости от совершения дан-ных деяний лично или через посредников.
Наиболее распространенные коррупционные преступления в этой сфере – коммерче-ский подкуп; получение взятки; провокация взятки или коммерческого подкупа; подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний; незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну – в случае со-вершения соответствующего деяния путем подкупа; другие преступления, в основе которых лежит подкуп или дача взятки.
Специфика экономической коррупции также в том, что значительная масса злоупо-треблений связана с использованием полномочий в области контроля и распределения фи-нансовых потоков. Подобный вид коррупции называют также «коррупционными услугами». Происходит «продажа» властного ресурса, а также использование властного ресурса в целях присвоения иных государственных ресурсов, что определяет тесную взаимосвязь экономической и политической коррупции.
Один из важных стимулов экономической коррупции в негосударственном секторе – «комплекс государственного паразитизма». Феномен этот характерен как для отечествен-ной, так и для зарубежной политической практики. В России «комплекс государственного паразитизма» обусловлен тем, что значительное число появившихся в ходе приватизации коммерческих организаций стремится во что бы то ни стало использовать бюджетные ресурсы в своих интересах.
По статусу субъектов различаются следующие виды коррупции: а) коррупция в органах власти; б) коррупция в частном секторе. Коррупция в органах власти чрезвычайно развита в силу того, что охватывает все органы государственной власти – исполнительной, представительной, судебной. В ее основе – неправомерное и корыстное использование ресурсов власти, в том числе в негосударственном секторе на уровне местного самоуправле-ния.
Как показывают исследования, коррупция в системе государственной и муниципальной службы и в развитых, и в развивающихся странах принимает примерно одинаковые формы и охватывает одни и те же сферы деятельности. Наиболее подверженными коррупции областями деятельности являются:
–    государственные закупки;
–    операции с земельными участками;
–    сбор налогов;
–    назначение на ответственные посты в органах государственной власти;
–    местное самоуправление.
Кадровая коррупция основывается на взаимосвязи двух субъектов: лица, обладающе-го правом назначения на должность – либо возможностью оказать влияние на результаты выборов, и лица, заинтересованного в получении этой должности. К кадровой коррупции следует также относить подкуп группы должностных лиц, входящих в состав органа госу-дарственной власти, наделенного полномочиями коллегиально избирать или назначать на государственные должности и освобождать от них. При определенных условиях к кадровой коррупции следует также относить подкуп избирателей, должностных лиц, уполномоченных определять результаты голосования по выборам различных категорий должностных лиц.
Признаки кадровой коррупции – соучастие в ней всевозможных посредников, не явля-ющихся государственными и муниципальными служащими (помощники, референты, секре-тари, не обладающие кадровыми полномочиями).
Среди основных отрицательных последствий кадровой коррупции − некомпетентность чиновников, неэффективность работы, снижение авторитета государственной власти.
Ряд крупных проблем существует и в функционировании законодательной (представи-тельной) власти. Таковые, в частности: неэффективность общественного контроля за выбор-ными процедурами, участие в выборах представителей преступных сообществ, покупка мандата в региональных и местных органах представительной власти и др.
Одной из наиболее уязвимых и привлекательных для коррупции сфер, по мнению мно-гих экспертов, оказалась судебная система. Здесь коррупционной привлекательностью обла-дает практически любая должность, от функционального содержания которой существенно зависят лишь формы и масштабы коррупционных проявлений.
Коррупция в негосударственных организациях либо в частном секторе также полу-чила большое распространение. Необходимость разграничения коррупции во власти и в гражданском обществе обусловлена не столько необходимостью разрешения традиционного спора о том, что опаснее: брать или давать взятки, сколько потребностью в наиболее точном понимании экономической и правовой оценки взаимосвязанных, но все же различающихся феноменов коррупции, субъектом которой является чиновник, и коррупции, как формы по-ведения рядового гражданина, предпринимателя, организации.
Естественно, Россия – не первая страна, столкнувшаяся с подобного рода проблемами. Прошлое столетие ознаменовалось для многих стран переходным состоянием к демократии. Россия вот уже на протяжении 25 лет находится в стадии развития, но заметных улучшений в сторону демократических изменений не наблюдается.
Борьба с коррупцией – один из шагов к успеху на пути установления демократических институтов. Для некоторых стран этот шаг был проделан за довольно короткий период вре-мени. Но для России это время может растянуться на неопределенный срок.
С чем это связано? Со спецификой страны. Россия – многонациональная страна, с раз-личными устройствами внутри федерации, которые требует особого подхода. Именно таким регионом для России является Северный Кавказ – одна из самых проблемных зон. Сегодня Северный Кавказ всё та же «горячая точка», как и 25 лет назад. И не только потому, что здесь самая большая концентрация острых этнических конфликтов: это связано и со специ-фикой всего региона: высокий уровень коррупции, казнокрадство, кумовство, политическая нестабильность, религиозный экстремизм, терроризм, высокий уровень безработицы, застой производства, низкая заработная плата...
Социально-экономические и политические проблемы связаны с темпами развития и масштабами коррупции. Коррупция здесь играет особую роль: зачастую она воспринимается как норма жизни, обыденность. И с каждым годом ситуация с распространённостью и уко-рененностью коррупционных практик обостряется – угрожая безопасности не только регио-на, но и всей страны.
Важным (и интересным) представляется мнение жителей региона, непосредственно наблюдающих за «расцветом» коррупции в своих республиках. Для первого исследования коррупционных проявлений в регионе была выбрана группа молодежи, мнение которой представляется наиболее важным для оценки того, какие перспективы имеет реализация на Северном Кавказе национальной стратегии по противодействию коррупции.
В конце мая – первой половине июня 2017 г. пражское информационное агентство «Medium Orient» провело традиционный опрос общественного мнения в трех республиках северокавказского региона РФ – Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии. В ходе опроса было опрошено 1119 человек по репрезентативной выборке. В процессе исследования ре-спондентам, представлявшим основные народы Дагестана, Ингушетии и Кабардино-Балкарии, задавались вопросы о наиболее актуальных проблемах в республиках их прожива-ния – о степени соблюдения прав человека, об уровне коррупции, об отношении к различ-ным республиканским и федеральным властям, о степени их доверия к различным социаль-ным институтам и властным структурам.
Всё это позволило получить достаточно полную и масштабную картину, отражающую специфику социального самочувствия населения одного из наиболее проблемных регионов современной России. Полученные сведения имеют особое значение в качестве чувствитель-ного социально-политического барометра общероссийского масштаба, поскольку (подобно Балканам, общественно-политические болезни которых часто приобретают общеевропей-ский характер, определяя вектор дальнейшего развития европейского континента) Кавказ в наиболее яркой, концентрированной и зачастую драматичной форме отражает спектр соци-альных проблем, характерных для России в целом.
Социально-экономическое и гражданско-правовое самочувствие населения, про-блемы коррупции и права человека на Северном Кавказе по данным опроса обще-ственного мнения.
Отвечая на вопрос: в чем самая актуальная проблема вашей республики, треть респон-дентов (34,1 %) назвала «коррупцию правящих элит». На втором и третьем месте по акту-альности оказались социально-экономические проблемы (25,7 %) и проблемы безопасности (22,9 %). При этом 12,3 % опрошенных усматривают главную проблему в религиозной сфере и лишь 1,3 % – в межэтнической сфере. Лишь 3,7 % респондентов затруднились дать ответ на данный вопрос.
Если более ранние социологические исследования «Medium Orient» постоянно выявля-ли значительно более высокую степень озабоченности населения социально-экономическими проблемами и проблемами безопасности, то сейчас большинство усматри-вает основную проблему в коррупции в высших сферах власти. Это, судя по всему, отражает растущую неудовлетворенность населения галопирующим социальным расслоением между «верхами» и «низами» российского социума – и связанное с этим социальное напряжение, как в северокавказском регионе, так и в России в целом.
При ответе на вопрос: как изменилось экономическое положение вашей семьи за по-следние 12 месяцев, лишь 16 % опрошенных ответили, что оно «улучшилось». Значительно большее число респондентов – 23,9 % – отметило: экономическое положение семьи «ухуд-шилось». 27,2 % заявили: их положение «скорее улучшилось», 25,9 % – «скорее ухудши-лось». Таким образом, общее число тех, чье экономическое положение улучшилось или «скорее улучшилось», – 43,2 %; общее число тех, чье экономическое положение ухудшилось или «скорее ухудшилось», – 49,8 %, т. е. количество ощущающих общее ухудшение своего положения на 6,6 % превысило число тех, кто считает, что их положение улучшилось. Боль-шое число опрошенных – 7 % – затруднились с ответом на вопрос.
Ответы на вопрос: в какой сфере вы в большей степени сталкивались с проявлениями коррупции, выявили: чаще всего население сталкивалось с коррупцией в сфере образования. 17,2 % заявили, что они встречались с проявлениями коррупции в сфере образования (шко-лы, вузы); 13 % сталкивалось с коррупцией в области здравоохранения; 7,6 % – в правоохра-нительных органах, 1,8 % – фискальных органах (налоговая служба).
Но: 53,2 % респондентов заявили, что не сталкивались с коррупцией.
Ответы на вопрос, касающийся социальных ожиданий жителей северокавказских рес-публик, выявили как высокую степень фатализма респондентов, так и осторожный опти-мизм. Отвечая на вопрос, как в ближайшие 12 месяцев изменится ваша жизнь – улучшится, ухудшится, или останется без изменений, наибольшее число респондентов – 40 % – пред-почло философско-фаталистический ответ «на все воля Всевышнего!».
Еще 30 % полагают: жизнь останется без изменений; 17,1 % уверены: жизнь улучшит-ся; 10,1 % – ухудшится. 2,5 % опрошенных затруднились с ответом. Таким образом: из числа тех, кто предпочел высказать прямое предположение о возможном ухудшении или улучше-нии их жизни в ближайшее время, оптимисты – полагающие, что их жизнь улучшится (17,1 %) – заметно преобладают над пессимистами.
Уровень доверия населения к полиции оказался прямо противоположным. Лишь 6,5 % опрошенных указали, что полностью доверяют полиции, 13,2 % – «скорее доверяют». 32,9 % указали: полиции они полностью не доверяют, 24,4 % – «скорее не доверяют».
Общий уровень доверия полиции в северокавказских республиках, таким образом, со-ставил лишь 19,7 %, в то время как общее число тех, кто полиции не доверяет, составило 57,3 % – почти в три раза больше.
Эти цифры представляют собой контраст в сравнении с уровнем доверия армии: 54,1 %.
Низкий процент доверия к полиции закономерен: полиция традиционно воспринимается населением как одна из наиболее коррумпированных структур в системе российской власти.
Еще более низким оказался уровень доверия населения к прокуратуре. Лишь 5,7 % ре-спондентов доверяет прокуратуре полностью, 10,4 % – «скорее доверяет»; полностью не до-веряют прокуратуре 37,4 %, «скорее не доверяют» 24,4 %. 22.2 % респондентов затрудни-лись с ответом. Общее число тех, кто полностью или частично не доверяет прокуратуре, та-ким образом, 61,8 %; общее число доверяющих прокуратуре только – 16,1 % опрошенных. Прокуратура оказалась одним из наименее уважаемых в обществе институтов, пользующих-ся наименьшим уровнем доверия среди населения республик Северного Кавказа.
Крайне низок оказался и уровень доверия населения к прессе. Всего 4,4 % опрошенных доверяет прессе, 10,4 % –  «скорее доверяет». Наибольший процент опрошенных – 38 % – прессе полностью не доверяет; 25,1 % респондентов прессе «скорее не доверяет». 22,2 % ре-спондентов не смогли дать определенный ответ.
Общее число тех, кто в той или иной степени доверяет прессе, лишь 14,8 %; число тех, кто полностью или частично прессе не доверяет, – 63,1 %. Столь низкий уровень доверия, судя по всему, может объясняться резким падением роли независимых СМИ в северокавказ-ском регионе, доминированием официальных и проправительственных изданий.
Низким оказался уровень доверия населения к федеральному правительству. О своем полном доверии к нему заявило лишь 7,6 % опрошенных; 13,2 % федеральному правитель-ству «скорее доверяет». Почти треть опрошенных – 27,9 % – федеральному правительству полностью не доверяет, 23,7 % – «скорее не доверяет». 27,6 % респондентов затруднились ответить. В целом о доверии федеральному правительству заявило 20,8 % респондентов; значительно большее число опрошенных – 51,6 % – правительству либо не доверяет полно-стью, либо «скорее не доверяет».
Примечательно: степень доверия населения к республиканским правительствам оказа-лась даже ниже, чем к правительству федеральному. О своем полном доверии к региональ-ному правительству заявило лишь 5,9 % респондентов; «скорее доверяют» – только 11,1 % опрошенных. Полностью не доверяют правительствам в регионах 35,7 % респондентов, «скорее не доверяют» – 23,9 % опрошенных.
Таким образом, общее число тех, кто в разной степени не доверяет региональному пра-вительству, составило 59,6 %, что значительно превышает число тех, кто в разной степени склонен доверять региональным правительствам (17 %).
Степень недоверия опрошенных к федеральному правительству (51,6 %) оказалась су-щественно ниже, чем степень недоверия к региональным правительствам (59,6 %).
Очевидно: социально-экономические проблемы, неспособность властных структур к их эффективному решению ассоциируются населением в большей степени с деятельностью региональных, а не федеральных властей.
Крайне низким оказался уровень доверия населения Северного Кавказа к муниципаль-ным властям. Полностью доверяют муниципальным властям лишь 5,3 % респондентов; «скорее доверяют» – только 8,5 %. 23 % затруднились с ответом.
Общее число тех, кто в разной степени не доверяет муниципальным властям, – 63,2 %. Процент тех, кто полностью или частично доверяет муниципальным властям, не превысил 13,8 %. Столь низкий уровень доверия напрямую связан с многолетним разочарованием населения в деятельности местных властей, страдающих (ох, страдальцы!) от высокого уровня коррупции и плохо справляющихся с решением местных хозяйственных вопросов.
Одной из самых низких оказалась и степень доверия населения северокавказских рес-публик к судебной системе. Рекордно низкое число респондентов – 3,7 % – заявило о том, что полностью доверяет судам, 9,8 % – «скорее доверяет», 21,5 % опрошенных не смогли от-ветить на вопрос. Полностью не доверяют судам 42,5 % опрошенных, еще 22,4 % «скорее не доверяют». Общая картина представляется крайне неблагоприятной для судебной системы в северокавказском регионе: в целом судам не доверяют и «скорее не доверяют» 64,9 % опро-шенных – подавляющее большинство. О своем полном или частичном доверии судам заяви-ли лишь 13,5 % респондентов. В целом всё это отражает распространенное в обыденном со-знании негативное представление о судебной системе – как коррумпированной, полностью зависимой от властей структуре.
Опрос выявил довольно низкий уровень доверия населения к республиканским парла-ментам. Только 5,2 % респондентов заявили о полном доверии парламенту своей республи-ки, 12,7 % заявили: они «скорее доверяют» республиканскому парламенту. Почти четверть опрошенных – 24,8 % – затруднилась с ответом на вопрос. 37,4 % респондентов полностью не доверяют, 20 % «скорее не доверяют» парламентам своих республик. В целом республи-канским парламентам не доверяет 57,4 % респондентов, в то время как число тех, кто в той или иной степени им доверяет, составило лишь 17,9 % опрошенных.
Примечательно, что уровень доверия населения Северного Кавказа к общероссийскому парламенту – к Федеральному собранию России – оказался существенно выше, чем к рес-публиканским парламентам. Полностью доверяют Федеральному собранию 16,8 % опро-шенных, «скорее доверяют» 17,5 %. Полностью не доверяют высшему органу законодатель-ной власти России 23,9 %, «скорее не доверяют» – 14,9 %. 26,8 % затруднились с ответом. Общее число тех, кто в разной степени доверяет Федеральному собранию РФ, 34,3 %. Общее число тех, кто в той или иной степени не доверяет Федеральному собранию, – 38,8 %. Таким образом: если республиканским парламентам доверяет лишь 17,9 %, то уровень доверия Фе-деральному собранию оказался намного выше: 34,3 %.
Результаты опроса свидетельствуют: из всех властных структур наибольшим доверием населения Северного Кавказа пользуется президент Российской Федерации. О своем полном доверии президенту России заявило 40,3 % опрошенных – рекордно высокое число в сравне-нии с другими властными структурами. Примерно пятая часть опрошенных – 19,7 % – заявили: они «скорее доверяют» президенту России. Полностью не доверяют президенту России 13,9 % респондентов, «скорее не доверяют» – 9,4 %. 16,7 % опрошенных затруднились с ответом. Общее число тех, кто в той или иной степени доверяет российскому президенту, 60 % опрошенных – намного превысило аналогичные показатели в отношении других структур власти и социальных институтов России. Общее число тех, кто не доверяет или «скорее не доверяет» российскому президенту, – 23,3 % респондентов.
Причины относительно высокой популярности Президента РФ В. Путина среди насе-ления Северного Кавказа и России в целом являются дискуссионной темой. В любом случае: важная причина данного феномена состоит в особенностях личности российского президен-та, в специфике его публичного поведения, в умении учитывать особенности целевых ауди-торий, а также в тщательно выстроенной российскими СМИ кампании по созданию и про-движению его позитивного имиджа среди населения.
Немаловажное значение имеет и то, что В. Путин умело и творчески использует внешнеполитические вызовы и сложности, испытываемые Россией; особенно в борьбе с международным терроризмом в Сирии.
Тенденция более высокой степени доверия населения Северного Кавказа к федераль-ным структурам, нежели к их аналогам на республиканском уровне, проявилась и в отноше-нии к институту президентской власти. Опрос показал: доверие населения к главам респуб-лик Северного Кавказа оказалось намного ниже, чем к российскому президенту.
Полностью доверяют президентам республик лишь 10,6 % респондентов и «скорее до-веряют» 12,7 %. Полностью не доверяют президентам республик 40,8 %, «скорее не доверя-ют» – 15,8 %, при этом 20,1 % затруднились с ответом.
Общее количество респондентов, в разной степени доверяющих президенту своей рес-публики, составило, таким образом, 23,3 % – что намного ниже уровня доверия президенту России (60 % респондентов).
Общее число тех, кто в разной степени не доверяет президенту своей республики, со-ставило 56,6 %, что, в свою очередь, значительно выше уровня недоверия российскому пре-зиденту (23,3 %).
Таким образом, уровень доверия президенту России среди населения Северного Кавка-за оказался почти в три раза выше, чем уровень доверия лидерам республик Северного Кав-каза.
Крайне низким оказался уровень доверия населения северокавказских республик к международным организациям. Полностью доверяет международным организациям только 4,5 % опрошенных, «скорее доверяет» 13,7 % респондентов. Полностью де доверяет между-народным организациям 24,9 % респондентов, «скорее не доверяет» 24,8 %. Около трети ре-спондентов – 32,1 % – затруднились с ответом.
Всего международным организациям в той или иной степени доверяет лишь 18,2 % ре-спондентов, в то время как общее число тех, кто международным организациям не доверяет или «скорее не доверяет», составило 49,7 %.
Уровень доверия к ФСБ оказался несколько выше, чем уровень доверия к международ-ным организациям. О своем полном доверии к ФСБ заявило 14,5 % опрошенных, о частич-ном доверии – 13,8 % респондентов. Полностью не доверяет ФСБ 29,6 %, «скорее не доверя-ет» – 18,7 %. Около пятой части опрошенных – 23,5 % – затруднились определиться в дан-ном вопросе. Таким образом, в целом число в той или иной мере доверяющих ФСБ – 28,3 % респондентов, в то время как число полностью или частично доверяющих международным организациям не превысило 18,2 % респондентов. Число тех, кто полностью или частично не доверяет ФСБ, составило 48,3 %.
Опрос, посвященный проблеме коррупции и ее специфике в регионе, продемонстриро-вал: современная молодежь Кавказа – независимо от того, к какой религии или национальности принадлежит – относится к коррупции отрицательно. Это не может не радовать: именно от того, какие решения будут приниматься молодыми представителями республик, будет зависеть дальнейшее развитие региона в целом.
Теперь непосредственно о результатах проведенного социологического опроса по Рес-публике Дагестан.
Подавляющее большинство опрошенных считает: коррупция в их республике очень распространена. Что касается уровня коррупции в России, ответы варьировались – от «очень высокая» до «высокой».
Давая определение явлению коррупции, 75 % респондентов указали: коррупция – зло-употребление служебным положением; 15 % отметили, что коррупция – это взяточничество; 10 % определили коррупцию как незаконное получение материальных благ. Таким образом, коррупция для большинства респондентов Дагестана являет собой безнравственное поведе-ние людей, связанное с возложенными на них обязанностями и ответственностью.



Опрошенные выразили пессимистические настроения относительно того, изменится ли уровень коррупции на Северном Кавказе в ближайшее время. Примерно половина опрошенных дагестанцев предположила: ситуация «останется без изменений». 25 % посчитали: уровень коррупции «несколько повысится». Для остальной четверти опро-шенных характерны более оптимистические взгляды: они предположили, что масштабы коррупции «несколько понизятся». Относительно возможности искоренения коррупции на Северном Кавказе все опрошенные сошлись на том, что это сделать невозможно.



Самыми честными и наименее коррумпированными опрошенные в Дагестане посчи-тали церковь, религиозные и общественные организации.
Подавляющее число опрошенных Республики Дагестан, оценивая работу органов вла-сти, пришли к выводу: органы власти имитируют борьбу с коррупцией (70 %); 25 % сочли, что органы власти мирятся с коррупцией, 5 % респондентов уверены: органы власти организуют коррупцию.
Лишь в Дагестане респонденты отмечали: в системе здравоохранения редко приходится платить взятку. В Осетии и Чечне за «здоровье» обычно платит большинство респондентов.
Главными причинами распространения коррупции на Северном Кавказе респонденты отмечали следующие факторы:
–    безнаказанность взяточничества;
–    сложившаяся ситуация всех устраивает;
–    несовершенство, двусмысленность законов;
–    коррумпированность и некомпетентность высших руководителей (90 % из опрошен-ных отмечали именно эту причину);
–    низкий образовательный и моральный уровень чиновников.
На вопрос: как вы считаете: на современном Северном Кавказе можно жить без взяток, ответили 15 % респондентов; для 65 % на современном Северном Кавказе невозможно про-жить без отношений, укладывающихся в систему «услуга за услугу»; 20 % респондентов по-считали: на Северном Кавказе коррупция – элемент обычаев и традиций народов Кавказа.
Аналогичный социологический опрос был проведен и среди представителей молодежи Республики Северная Осетия – Алания. На вопросы, посвященные уровню коррупции в России и степени распространенности коррупции в родной республике, большинство опрошенных отметили высокий уровень в России, распространенность коррупции в Северной Осетии. Все респонденты, участвовавшие в опросе, выразили свое отрицательное отношение к коррупции.
Чуть больше половины опрошенных определили коррупцию как «злоупотребление служебным положением», для 26 % коррупция – «незаконное получение материальных благ», 20 % опрошенных назвали коррупцию «взяточничеством».

 

На вопрос о том, какую роль играют органы власти в проблеме с коррупцией, 65 % ре-спондентов считают: органы власти имитируют борьбу с коррупцией, 35 % уверены, что органы власти организуют коррупцию.
Не совсем пессимистичными оказались результаты вопроса о возможности искорене-ния коррупции на Северном Кавказе. Четвертая часть опрошенных выразила надежду: есть шансы на то, что здесь можно искоренить коррупцию. Для остальных подобная ситуация представляется практически неразрешимой.

 
 
Ожидания молодежи Осетии с возможным развитием коррупционной ситуации на Се-верном Кавказе в ближайшее время оказались похожими на ожидания в Дагестане. Больше половины респондентов уверены: ситуация с коррупцией в регионе никак не изменится. Всего лишь 15 % выразили надежду: масштабы коррупции немного снизятся. 25 % оп-рошенных посчитали: уровень коррупции может повыситься.
Вопрос о том, изменится ли уровень коррупции в ближайшее время на Северном Кав-казе, отразил пессимистические настроения респондентов. Подавляющее большинство счи-тает: ситуация в ближайшее время никак не изменится, 25 % опрошенных уверены: уровень коррупции может значительно повыситься. Для 10 % респондентов ответ на данный вопрос вызвал затруднение. В целом, судя по результатам, настроения довольно пессимистические: практически никто не выражает надежду на снижение уровня коррупции.



Среди главных причин одной из ключевых проблем на Северном Кавказе – коррупции – респонденты Чечни назвали, подобно опрошенным двух других республик, следующий список факторов, влияющих на распространение коррупции в их республике:
–    безнаказанность взяточничества;
–    несовершенство, двусмысленность законов;
–    коррумпированность высших руководителей государства;
–    снисходительное отношение общества к коррупции;
–    неэффективность государственной власти, особенно деятельности правоохранитель-ных органов;
–    круговая порука взяткодателей и взяткополучателей;
–    пассивность населения и общественных объединений в борьбе с коррупцией;
–    наследие капиталистической системы.
Результаты ответов на вопрос, посвященный современной ситуации на Северном Кав-казе, свидетельствуют о том, что многие из опрошенных уверены: сегодня можно прожить, не давая взяток. С таким предположением согласись 60 % респондентов. Ни в Дагестане, ни в Осетии такого «позитива» в ответах не наблюдалось. Оставшиеся 40 % посчитали: на со-временном Северном Кавказе невозможно прожить без отношений, укладывающихся в си-стему «услуга за услугу». Такой результат у чеченцев вполне объясним отрицательным от-ношением к власти и их работе. Коррупцию респонденты данной республики относят к «грехам» чиновников и руководителей, тем самым подчеркивая, что данное явление не имеет отношения к самим гражданам.
Данные опроса общественного мнения, проведенного в конце мая – первой половине июня 2017 года пражским информационным агентством «Medium Orient», выявили доста-точно сложную и во многом противоречивую картину социального самочувствия населения Северного Кавказа. Ее отличительная черта – недовольство населения высокой степенью коррупции, проблемным социально-экономическим положением в регионе и неудовлетворительной ситуацией в области соблюдения основных прав и свобод. Почти 60 % опрошенных считают, что их права нарушаются.
Вместе с тем, результаты опроса показали: основную вину за существующие проблемы население склонно возлагать на республиканские, а не на федеральные власти, Это нашло свое выражение в значительно более высоком уровне доверия респондентов к федеральным структурам власти по сравнению с их республиканскими аналогами. Примечательно, что одной из властных структур, пользующейся наиболее высоким доверием населения, стал президент Российской Федерации, о доверии к которому заявило 60 % опрошенных. В то же время, уровень доверия населения к главам северокавказских республик не превысил 23 %. В свою очередь, «рекордсменами» с точки зрения наиболее низкой степени доверия населения стали политические партии (им доверяет лишь 11,4 % опрошенных) и суды (им доверяет лишь 13 % респондентов).
Важной отличительной чертой, которая была выявлена в ходе социологического исследования, стала высокая степень разочарованности и недоверия населения к основным структурам гражданского общества. Это проявилось в весьма низком уровне доверия к средствам массовой информации, к политическим партиям, к правозащитным организациям и к международным организациям в целом. Своего рода реакцией на общую неудовлетворенность своим положением и разочарование в традиционных институтах гражданского общества стал рост религиозности населения. Общее число тех, кто считает, что религия занимает большое или «скорее большое» место в их жизни, составило 81 %.
В целом результаты социологического опроса подтверждают критичность положения дел на Северном Кавказе. Стабилизация региона – должна быть одной из первостепенных задач для федеральных властей: этот регион представляет для России важный стратегиче-ский и политический объект. Для выстраивания линии политики в данном регионе необхо-димо учитывать все особенности Северного Кавказа. В том числе – специфику коррупции, которая отличается не только огромными масштабами, напрямую увеличивающими возмож-ности террористических актов, угрожающих всей стране и ее жителям, но и тесно перепле-тена с повседневной жизнью населения и приобретает оттенки нормального поведения.
Коррупция – препятствие на пути развития региона, следствие повсеместного наруше-ния прав человек. Этот фактор зачастую обходят и «не замечают» СМИ – в частности, феде-ральные каналы; не реагируют должным образом на убийства активистов и прогрессивных религиозных лидеров на территории Дагестана и Ингушетии. Складывается ощущение, что власти эта проблема если и волнует, то не в первую очередь.
Многие проблемы Северного Кавказа связаны с коррупцией, которую можно назвать «чумой XXI века». Ее воздействие повсеместно. Она угрожает населению, ослабляет демо-кратию, ведет к разрушению рыночных отношений и конкурентоспособной экономики. Данные проведенного исследования во многом перекликаются и с данными о ситуации с коррупцией в целом по России, практически во всех регионах которой тоже царят весьма пессимистические настроения. По оценкам специалистов, более 60 % коррупционных деяний на Северном Кавказе не регистрируются, не рассматриваются и не наказываются. Все это вызывает тревогу граждан страны.
Сегодня одной из общих и главных целей в России – как для властей всех уровней, так и для граждан страны – должна стать борьба с коррупцией; правильнее сказать – с её исто-ками, которые необходимо осознать.